Частотный колхоз

27.04.2011

Cотовые операторы смирились с тем, что развивать стандарт связи 4G им придется в тесном сотрудничестве с госчиновниками. Компании договорились о совместном развертывании сетей четвертого поколения на частотах «Скартел». Таким образом, сотовые операторы наконец-то получили доступ к ограниченному частотному ресурсу. В нагрузку им дали партнера в лице госкорпорации «Ростехнологии», а также долги, накопленные «Скартелом» за последнее время.

В начале марта компания «Скартел» подписала договор о намерениях с сотовыми операторами «большой тройки» (МТС, «Вымпелком» и «Мегафон») и «Ростелекомом». Согласно документу, операторы должны получить доступ к сетям компании, чтобы оказывать услуги четвертого поколения (4G). В 2014 году компании смогут выкупить по 20% «Скартела» (бренд Yota). Сейчас, напомним, блокирующий пакет акций компании принадлежит «Ростехнологиям», чей возможный выход из проекта по развертыванию 4G в будущем пока даже не обсуждается.

Выгода от тесного сотрудничества с государственным гигантом для частных компаний сомнительна. Но не исключено, что это был единственный шанс получить столь нужные для проекта частоты. Для Yota же привлечение таких партнеров позволит поправить финансовое состояние: в 2010 году, по собственным данным, компания понесла убытки в 311 млн рублей.

Впрочем, в возможности объединить риски по развертыванию сетей четвертого поколения нет ничего плохого. Ведь сегодня никто не может с уверенностью прогнозировать, что инвестиции быстро окупятся. Население еще до конца не освоилось даже в сетях предыдущего поколения — 3G. Поэтому платить за сверхновый, но весьма недешевый стандарт согласятся немногие. В Европе частоты предыдущего, третьего поколения (3G) начали осваиваться еще в конце 1990-х годов. Сотовые компании заплатили за частоты миллиарды долларов (общая сумма инвестиций в новую технологию составила около 100 млрд долларов), но оказалось, что их клиенты не понимают, что с этим делать. В результате затраты на 3G отбивались годами. Российские компании потратили на порядок меньше, поскольку работать с новым стандартом начали гораздо позднее. Особенность ситуации с сетями 4G в России в том, что местные компании в освоении новых технологий идут почти в ногу со своими европейскими коллегами. Ведь первая коммерческая сеть 4G появилась в Осло и Стокгольме лишь в январе 2010 года. Ее обслуживает компания TeliaSonera. Так что учиться на ошибках западных коллег по бизнесу на этот раз не получится.

Эволюция сетей
Еще пять лет назад в России мобильный Интернет были в состоянии себе позволить только богатые люди — стоимость соединения была высокой, скорости низкими. Пользователь мог лишь проверить электронную почту и иногда просмотреть простейшие сайты. В России операторы получили лицензии на 3G, позволяющий широко использовать Интернет в телефоне (просмотр фотографий, сайтов с картинками), в частотном диапазоне 1,8—2,1 Ггерц в 2007 году. «Большая тройка» потратила на лицензии примерно 50 тыс. долларов на лицензию (то есть 150 тыс. долларов на троих). Затем операторы начали покрывать Россию такими сетями. Правда, им пришлось побороться за частотные емкости. Не во всех регионах они были расчищены. Особенно остро эта проблема стояла в Москве, где необходимый диапазон использовали военные, которые были не готовы с ним расставаться. Однако к лету 2009 года эту проблему удалось решить после вмешательства Дмитрия Медведева. Сейчас уже можно говорить о том, что сети 3G построены почти везде, где это экономически выгодно. Это привело к тому, что доходы от Интернета стали важной частью бюджетов сотовых компаний. Так, за три квартала 2010 года доходы от передачи данных у компании МТС составили 11,894 млрд рублей. По сравнению с аналогичным периодом 2009 года эта цифра выросла на 69%. Более того, доходы от передачи данных опередили доходы от СМС (они составили 11,151 млрд рублей) и доходы от предоставления услуг мобильного контента (9,653 млрд рублей).

Сети четвертого поколения — это возможность увеличить скорость передачи беспроводного интернет-сигнала. Речь идет о скоростях в десятки Мбит в секунду. Это практически сводит на нет разницу между ноутбуком и мобильным телефоном с точки зрения использования Интернета, то есть абонент может смотреть потоковое видео, слушать музыку прямо с телефона. С 2007 года о планах развертывания 4G заявили сразу несколько игроков. Например, сейчас такие услуги предоставляет «Комстар», о планах вложить 200 млн долларов в развертывание сети заявляла украинская компания Freshtel, которая стала оказывать 4G-услуги в нескольких городах Московской и Тульской областей и намеревается расшириться на Липецкую, Воронежскую и Ростовскую области. Но самой активной на рынке стала компания «Скартел» — в конце 2008 года она начала работать под брендом Yota в Москве и Санкт-Петербурге, параллельно предполагая развертывать аналогичные сети в Уфе, Краснодаре, Сочи и других городах. «Скартел» вывел бизнес на международный уровень, развернув сеть в Никарагуа. Однако активный выход Yota на рынок вызвал много вопросов: эксперты говорили о том, что потратившая на развитие бизнеса почти 700 млн долларов Yota ведет себя так, «как будто перед ней не стоит задача возврата средств».

Долгое время среди связистов не было консенсуса по поводу того, как именно воплощать в жизнь 4G. Сотовые операторы считали перспективной технологию LTE, которая близка к уже налаженной 3G. «Сети LTE можно развернуть на основе уже существующих сетей 3G, соответственно, инвестиции сотовых компаний в развитие технологии будут меньше», — утверждает ведущий аналитик iKS Максим Савватин. Ряд других компаний (в частности, «Скартел» и Freshtel) использовали технологию мобильного WiMax. Считается, что она больше подходит для обслуживания больших малонаселенных территорий, так как для нее нужно меньше вышек и диаметр их охвата больше. Однако сегодня сотовые операторы богаче всех потенциальных инвесторов, а потому доминировать в будущем будет именно LTE. Показательно, что Yota заинтересовалась развитием LTE-сетей и даже запустила в августе 2010 года первую в России такую сеть в Казани, но она проработала лишь полтора дня. Как выяснилось позже, не были получены все необходимые разрешительные документы.

Невозобновляемый ресурс
Главная задача частных компаний заключалась вовсе не в том, чтобы подобрать наиболее эффективную технологию для будущих сетей. Так же, как и в случае с 3G, проблема получения разрешений на использование частот оказалась сложнее. Ведь, как много раз заявляли эксперты и менеджеры самого разного уровня, «частоты — это ограниченный и невозобновляемый ресурс». Называют разные диапазоны, в которых такие сети могут быть созданы, — это 800 МГц, 900 МГц, 1,8 ГГц, 2,1 ГГерц, 2,3—2,4 ГГц и 2,5—2,7 ГГц. Наиболее предметно сотовые операторы интересовались именно двумя последними, более свободными частотными диапазонами. Правда, получить 2,3—2,4 ГГц операторам не удалось. В мае 2010 года с письмом к президенту Медведеву обратился министр обороны Анатолий Сердюков, который предложил передать диапазон 2,3—2,4 ГГерц в пользование компании «Основа телеком».

Сотовые операторы написали письмо премьер-министру Путину, в котором попросили «навести порядок» в индустрии. Официального решения государственной комиссии по радиочастотам (ГКРЧ) пока нет, но неофициально фавориты гонки за частотами уже известны, и это вовсе не сотовые компании. «Все ситуации с частотным диапазоном определяются соответствующими решениями ГКРЧ, мы в настоящее время сконцентрированы на освоении технологий и выполнении данных нам поручений», — утверждает генеральный директор «Воентелекома» Николай Тамодин. В такой ситуации сделка с Yota кажется вполне логичной для операторов.

Действительно, Yota — это не только долги, накопленные за предыдущие годы работы. У компании есть то, чего у сотовых операторов пока нет. Это и частотный диапазон 2,5—2,7 ГГерц, и опыт в развертывании таких сетей (операторы все-таки создают сети преимущественно для передачи голоса, Интернет для них — вторичная задача). А вот абонентов Yota (по данным компании, 757 тыс. на конец 2010 года) сотовые операторы не получат — через два дня после заключения меморандума было объявлено о разделении компании на «Йота», которая будет обслуживать клиентов, и инфраструктурную Yota Networks, которая и займется обслуживанием самоновейших сетей.

Представители сотовых компаний не скрывают радости. «Совместный доступ к инфраструктуре позволит оптимизировать инвестиционные вложения, повысить эффективность операторского бизнеса и, главное, повысить качество и ассортимент услуг для конечных пользователей и сделать цены на наиболее востребованные услуги связи более привлекательными», — говорят в пресс-службе «Вымпелкома». Правда, возникает множество других вопросов, в частности, о том, хватит ли частотного диапазона сотовым операторам. Пока есть лишь предварительные оценки. По мнению представителей «Вымпелкома», «частот «Скартела» достаточно для строительства полномасштабной сети». «Я думаю, участникам коллективного договора хватит места на полосе «Скартела», но это не значит, что операторы перестанут предпринимать усилия по очистке других диапазонов», — считает генеральный директор Telecom Daily Денис Кусков. Насколько верны эти оптимистичные оценки, покажет время.

Пока неясно, как сильно сделка операторов и Yota поможет сократить сроки развертывания сети LTE в России. «Сделан первый шаг — подписано соглашение о намерениях; наша следующая задача — разработать механизм взаимодействия между участниками соглашения», — подтверждает неопределенность ситуации представитель «Мегафона» Юлия Дорохина.

Большой брат
Можно допустить, что после того как возможности «Скартела» будут более тщательно изучены, выяснится, что от партнерства операторы получат гораздо больше проблем, чем пользы. Однако у сотовых операторов просто не было возможности отказаться. Показательно, что соглашение о намерениях, да еще и носящее технический характер, подписывалось в присутствии Владимира Путина. «По неписаному протоколу, соглашение крупнейших игроков какого-то рынка подписывается в присутствии профильного министра и зачастую вице-премьера правительства, курирующего данное направление», — рассказывает глава Центра изучения проблем по взаимодействию бизнеса и власти Павел Толстых. — Присутствие премьер-министра в данном случае может означать то, что инициатива такого соглашения исходит от государства».

Это предположение верно, если учесть размер опционов, которые получат сотовые компании. 20% акций не составляют даже блокирующего пакета, то есть влиять на политику компании отдельные операторы не смогут. Нельзя исключать, что в будущем сотовым операторам предстоит сотрудничать и с «Основой телеком». «Сама архитектурная модель LTE изначально содержит технологические возможности для гибкого распределения ресурсов сети: можно разделять ресурс между спецпотребителями и коммерческими абонентами, можно выделять ресурс для использования другими операторами по модели MVNO. То есть на одной сети оказывать услуги нескольких брендов — все необходимые для этого технологические решения есть, но это никак не «сдача в аренду» и не «совместные предприятия», а оказание одним оператором связи услуг другому оператору», — говорит Николай Тамодин.

Взаимодействие властей и частников неизбежно. С одной стороны, существует вполне серьезный фактор, который усложняет переход частот в частные руки, — необходимость систем спецсвязи. Поэтому в диапазоне 2,3—2,4 ГГерц «Основа телеком» будет создавать систему конфиденциальной связи для спецпотребителей. Ясно, что наличие таких систем необходимо для государства, и частников на эти частоты будут пускать с большой осмотрительностью. С другой стороны, вероятно, госкомпании рассчитывают получить прибыль и от гражданского использования 4G. Не исключено, что представители власти сожалеют, что полностью устранились от сектора 3G, который на поверку оказался достаточно перспективным. Теперь же им представилась возможность наверстать упущенное. Но без частников возделывать эту ниву будет непросто.

В развертывание сети — самую затратную часть проекта — придется вложить миллионы долларов. «Речь идет об установке новых аппаратов и программного обеспечения (ПО) — для охвата города-миллионника нужно вложить около 1 млн долларов», — рассказывает Денис Кусков. Также необходимо договориться с производителями аппаратов о выпуске моделей, способных работать в 4G. В конце 2008 года Yota разработала первый подобный девайс. В марте 2011 года, по данным Всемирной ассоциации производителей мобильных устройств (GSA), их число составило 98, большинство которых — модемы и роутеры. Даже несмотря на то, что в феврале того же года их насчитывалось всего 63, должно пройти время, чтобы готовых к 4G аппаратов было достаточно. «Ясно, что первое время таких устройств будет меньше, чем для 3G и стоить они будут дороже, поэтому не исключено, что операторам придется частично субсидировать такие девайсы», — отмечает Денис Кусков. Не менее важно помочь потребителю найти мобильный контент, который он будет потреблять в новых сетях. Пока таких продуктов попросту нет — возможно, они будут связаны с видео высокой четкости (HD), которое требует широкой полосы пропускания. К тому же, чтобы расчищать новые диапазоны, тоже придется потратиться. По оценкам одного из экспертов, общая стоимость частот для LTE составит для каждого из операторов несколько десятков миллионов долларов.

Потому союз государства и бизнеса выглядит вполне логичным. Однако может случиться, что отдача от 4G не оправдает ожиданий чиновников. Собственно, возможно, именно по той же причины сотовые компании не слишком противятся навязанному им «частотному колхозу». Европейские операторы признают: вопрос о том, как монетизировать LTE, остается открытым. Падает доходность и от уже привычного 3G. Так, по словам руководителя технических продаж одного из подразделений норвежского оператора Telenor Рюне Реккена, введение безлимитных тарифов приводит к тому, что пользователи начинают скачивать большие объемы информации за те же деньги, а ограничение трафика не позволяет абонентам наращивать потребление услуги. То есть доход провайдеров по мере распространения мобильного Интернета снижается. Подтверждают это и данные развития мобильного Интернета по России. По данным iKS, в 2010 году рост мобильного трафика в сетях составил более 50%, а вот показатель доходности с одного абонента (ARPU) у операторов растет намного медленнее. По оценкам Telecom Daily, речь идет о росте в 15—20%. И это притом что операторы идут на серьезные расходы, чтобы повысить популярность 3G. Так, в декабре 2010 года МТС и «Билайн» запустили в продажу брендированные планшетники (их использование подразумевает постоянное пребывание онлайн). По прогнозам аналитического агентства Accenture, в России в 2011 году может быть продано 0,5—0,65 млн планшетников. Не так давно операторы стали уравнивать стоимость за пользование старым (GPRS) и новым (3G) Интернетом.

Но этих мер явно недостаточно. Показательно, что доходы от Интернета для сотовых компаний не сравнимы с доходами от голосовых услуг — ведь общая выручка компании, по данным МТС, составила 208,6 млрд рублей. Это значит, что большинству абонентов в России достаточно голосовой связи. Понятно, что нынешний баланс доходов временный. Спрос на высокоскоростной Интернет будет расти. Необходимые для его эффективного использования сервисы разрабатываются, с ростом подключений вендоры (производители оборудования) снизят цены, и нет никаких сомнений, что в итоге LTE станет массовым и в конце концов окупится. Но в обозримом будущем она вряд ли принесет провайдерам сверхприбыли. Значит, нельзя исключать, что со временем государство потеряет интерес к 4G и снизит свое присутствие в этой сфере до допустимого минимума.

Источник: Тимур Мухаматулин, - Частотный колхоз // Однако от 27.04.2011

Рассадин Антон Валентинович, директор по маркетингу и членству Санкт-Петербургского представительства Американской торговой палаты в России
Другие проекты
E-mail: gr@gr.ru